Семья отставного солдата Ивана Горшкова готовилась к Новому году, уже десятому мирному. «На память» же о войне Ивану осталась хромота искалеченной ноги, за что и комиссовали в сорок четвертом. И вот очередной Новый год, который ждали лишь дети Ивана, которых у него было шестеро. Колхозникам же в деревне не до праздников; скотине не объяснишь, что праздник. Она и в праздник есть и пить хочет, да и доиться тоже. Дети – иное дело. Это их праздник и готовятся они к нему загодя, считая деньки, когда можно будет получить подарок.
Так уж было заведено в этой семье, что детские новогодние подарки были обязательны, даже в тяжёлые, голодные годы. «Мы с тобой никогда подарков не получали, так пусть хоть наши дети порадуются», — часто говорил Иван жене, и та молча кивала не ко времени поседевшей головой. Ещё загодя они откладывали трудовые копеечки для подарков.
В солнечный, морозный декабрьский день Иван запряг лошадь в розвальни, собравшись в город, до которого было двадцать вёрст. «Тятька в город собрался», — шептались на печи детишки, предполагая причину поездки.
День декабрьский настолько короток, что по времени вроде бы, как и день ещё, а на дворе темень непроглядная. В такую темень и вернулся Иван домой. Ещё в сенях дети услышали его припадающую походку, отчего один шаг был с притопом, сильнее второго. Дверь в избу распахнулась настежь, пахнув холодом и все увидели зелёную и мохнатую ёлку, пропихиваемую Иваном в проём.
— Ёлка, елка, — зазвенели детские голоса на все лады, захлопали в ладоши.
Через некоторое время, согревшись, в доме приятно запахло хвоей.
— Давайте наряжать ёлку, — радостно воскликнула старшая дочка.
— Давайте, давайте, — дружно зазвенело в доме.
— А чем? – старший из сыновей почесал затылок.
— Чем? А сами будем делать. Что сделаем, тем и нарядим.
Работа по изготовлению ёлочных игрушек закипела. Даже самая младшенькая, шестилетняя Клавочка всё пыталось чем-то помочь старшим, больше мешая.
— Вот тебе снежинка, раскрашивай, — дали Клавочке красный карандаш.
— А разве снежинка бывает красная? — засомневалась девочка.
— У тебя будет сказочная снежинка. Сказочная бывает.
Это был весомый аргумент и, сопя носиком, девочка принялась за работу.
В ход шло всё, что попадалось под руку: картон от старой коробки, бумага, краски, палочки с сучками, шишки сосновые, еловые, ольховые, фольга и цветные фантики от конфет, подаренных крёстной ещё на Пасху… Иван укрепил ёлку в углу и через пару часов она была украшена гирляндами из бумажных колечек, картонными снежинками разных цветов, звездами, серебряными шишками, зайцами, петухами и прочей флорой и фауной. Нарядная она была необычно красива и величава. Иван с женой молча поглядывали на счастливых, радостных детей, сами испытывая небывалое семейное счастье.
Наконец наступил тот ожидаемый детьми день — Новый год. На семейный ужин все надели свою лучшую одежду. Дружно уселись за стол. Мать расстаралась, приготовив к празднику лучшую еду. Ели весело, с шутками, запивая квасом, сделанным из хлебных корок.
После ужина наступил-таки момент вручения долгожданных подарков. По заведённой традиции, вручение подарков с пожеланиями начали со старшей сестры. Получивший подарок, благодарил родителей и показывая его всем. Шло веселое, наперебой обсуждение подарка. Младшенькая Клавочка горящими глазками рассматривала подарки старших, сгорая от нетерпения, не представляя, что же подарят ей? Наконец, дошла очередь и до неё.
— Это тебе, — протянула небольшую коробочку мама, поцеловав дочку в пухленькую щёчку.
— Будь всегда здоровенька и весела. Слушайся родителей и старших, — ко второй щёчке прикоснулись тёплые губы отца.
Затаив дыхание Клавочка открыла коробку и тоненько запищала от восторга. Бережно, будто что-то хрупкое, она достала маленькие туфельки. Они были изумительны; блестящие, василькового цвета с золотистыми пряжечками по бокам и белыми каблучками. Таких туфелек Клавочка никогда и нигде не видела, и в их селе, совершенно точно, не было таких ни у кого. Она не могла отвести восторженного взгляда от подарка, не слыша возгласов и комментариев окружающих. Её лицо отчего-то сразу покраснело.
— Спасибо, мамочка. Спасибо, папочка, — тихо сказала она, продолжая глядеть на туфельки.
Через некоторое время глава семьи громко произнёс:
— Ну, а теперь спать. Завтра рано вставать…работа.
В эту ночь Клавочка спала не с любимой куклой, а в обнимку с коробкой, в которой лежали её туфельки.
С этого времени для неё главным предметом ухода и любования стали туфельки. Не проходило и дня, чтобы Клавочка не доставала коробочку, а из неё туфельки. Ласково протирала их мягкой тряпочкой, любуясь лакированным блеском.
Однажды, когда братья и сестры ушли в школу, отец на конюшню, а мать убиралась во дворе, Клавочка надела беленькие носочки и наконец-то впервые примерила туфельки. Они были как раз впору. Осторожно ступая, девочка прошлась по избе, глядя на свои славненькие туфельки. «Как же они красивы», — не переставала восхищаться она. Так и лежали её туфельки, ожидая своего часа, а на вопросы родителей, отчего она не носит обновку, отвечала, что наденет на праздник. Праздники проходили, но туфельки, в очередной раз протёртые тряпочкой, оставались в коробке.
Минул и Клавочкин день рождения, отсчитав седьмой годок. А вскоре настала пора готовиться в школу. Она твёрдо решила, что новые голубенькие туфельки с золотистыми пряжечками она наденет 1 сентября в школу.
В канун первого школьного звонка Клавочке долго не спалось, а уснув, приснилось, как её подруги восхитятся туфельками. И даже забияка Петька откроет рот от удивления…
Проснулась Клавочка очень рано.
— Что ты вскочила чуть свет? Спи, ещё рано, — пожурила мать девочку. — Не бойся, не опоздаешь.
Но сон совсем не шёл, ворочая девочку с бока на бок. Она выглянула в окно. Омывая постаревшие листья березы, что росла под окном, моросил противный дождик. «А как же туфельки?» — в ужасе подумала девочка и тут же приняла решение идти в сапожках, а в школе переобуться.
Достав из коробочки туфельки, протёрла тряпочкой, увидя в них своё отражение. «Примерю», — решила Клавочка, но сколько не пыталась надеть так и не смогла; ножка то выросла.
